Официальный сайт попечительского совета Свято-Боголюбского монастыря

Новости

9 ст.ст./ 22 января н.ст.
9 ст.ст./ 22 января н.ст. 1440 года родился первый государь в...
Подробнее...

6 ст.ст./ 19 н.ст января
6 ст.ст./ 19 н.ст января Православная Церковь отмечает Св�...
Подробнее...

5 ст.ст./ 18 января н.ст
Благодарим всех приславших поздравления на адрес мона...
Подробнее...

21 декабря ст.ст./ 3 января н.ст.
21 декабря ст.ст./ 3 января н.ст. Русская Православная Цер...
Подробнее...

19 декабря ст.ст./ 1 января н.ст.
19 декабря ст.ст./ 1 января н.ст. Русская Православная Цер...
Подробнее...

Контакты

601270, пос. Боголюбово, Суздальский район, Владимирская область, Боголюбский женский монастырь.
Телефон монастыря: 8-4922-30-05-34

От Москвы до Боголюбово можно добраться с Курского вокзала поездом (по расписанию) или автобусом (с 6-оо до 20-00 с интервалом каждые полчаса) ежедневно до г. Владимира (стоимость 250 руб).

Далее городскими маршрутами - до Боголюбово примерно 6 км (до монастыря): практически на любом автобусе - до ВХЗ (Владимирского хлебозавода) и там уже можно воспользоваться гораздо большим количеством маршрутов (стоимость 10 руб).

Также с Владимирского вокзала можно добраться на такси: тел. 40-02-02 (стоимость до монастыря 110,0 руб., от монастыря до вокзала - 140,0 руб.). Другие телефоны такси в г. Владимире: 35-35-35, 42-01-01, 32-15-25, 44-16-44 - код города - 4922 (цену надо уточнять).

Из Москвы во Владимир автобусы ходят также с Щёлковского вокзала (см. расписание движения автобусов).
Дороги датской принцессы Марии Дагмар
Она умерла 30 сентября (13 октября н.ст.) 1928 года на своей вилле Видёре близ Копенгагена. Датское королевство оставалось одним из островков европейского спокойствия, и многим здесь, как и в других государствах, хотелось верить, что самое страшное — мировую войну и череду кровавых революций – мир уже пережил. До начала Великой депрессии, охватившей западные страны, и сталинского "Великого перелома" в СССР оставались считанные месяцы…
На долгую жизнь Дагмар пришлось много потрясений и катастроф. Каждая из них была для нее прежде всего личной драмой. Ни одна из них ее не сломила. Она – дочь короля, невеста наследника престола огромной державы, жена и мать императоров – никогда не позволяла себе быть слабой. Удивительное, поистине "королевское" сочетание гордости и терпения стало ее стилем и позволило ей выдержать самое страшное.
И все же, пытаясь найти подходящие слова для описания ее жизни, неизбежно убеждаешься, что они – не из политического или церемониального лексикона, не из "публичного" языка государственных деятелей и изучающих их историков. Эта история – о любви и попытках построить на продуваемом всеми ветрами Олимпе совсем не олимпийское, а простое человеческое счастье. Порой ей, наверное, казалось, что оно – совсем рядом.

В датском королевстве
У короля Христиана IX и королевы Луизы было шестеро детей. Мария-София-Фредерика-Дагмар (полное имя датской принцессы, полученное ею при рождении) считалась второй из трех дочерей. В семье она несомненно была любимицей. Веселый характер, доброта и отсутствие всякой вычурности и церемонности сделали ее очень популярной и в датском обществе (королевская семья в маленькой Дании была у всех на виду). Стоит заметить, что бытом, вкусами и интересами монаршие семейства большинства государств Европы (в особенности протестантских стран) не слишком отличались от собственных подданных. Представители этих семейств вели скромную, вполне буржуазную жизнь, считая пороком показную роскошь, праздность и высокомерие. Обязательная публичность (как-никак, царственные особы олицетворяли собой вековые исторические традиции и одновременно – национальные единство и суверенитет) рассматривалась ими как неизбежное бремя. Монарх и его семья все больше воспринимались в Европе как представители нации, а окружавший их некогда почти непроницаемый сакральный ореол все ощутимее превращался в условный церемониальный блеск.
В числе таких условностей главным являлось обязательное для представительницы царственного рода замужество за "ровней". Дагмар, конечно, знала, что ее брак станет вехой большой политики, что она не вольна в своих сердечных привязанностях. Однако принцесса совсем не чувствовала себя обделенной в этом отношении. Сложные династические и политические планы связали ее судьбу с судьбой старшего сына, пожалуй, самого могущественного монарха мира – российского императора Александра II.
Великому князю Николаю Александровичу шел 21-й год. По мнению многих, это был поистине блестящий молодой человек, имевший все шансы со временем стать умным и либеральным монархом. Воспитанный в духе "века прогресса", прекрасно образованный и впечатлительный цесаревич не мог не тронуть сердца молодой девушки. Не мог и он не увлечься ею. Дагмар и Николай выглядели идеальной парой. Оказалось, что им не нужно даже присматриваться друг к другу. Все разрушилось почти столь же стремительно, как началось. Болезнь цесаревича – цереброспинальный туберкулезный менингит – оказалась очень серьезной, а неправильно поставленный диагноз и неверное лечение лишь усугубили ее. Сильные боли в спине, приковавшие его к постели, врачи приняли за приступы ревматизма. Окружающие успокаивали обеспокоенную известиями о болезни жениха Дагмар, желавшую немедленно ехать к нему в Ниццу. Между тем состояние Николая быстро ухудшалось. 10 апреля 1865 года, когда на французский курорт одновременно прибыли его отец, 20-летний младший брат великий князь Александр Александрович и невеста, надежды уже не оставалось.
Больной очень обрадовался Дагмар, а та была просто не в состоянии оправиться от шока. Вот как описывал последние часы жизни наследника очевидец генерал Н.П. Литвинов: "Когда он со всеми простился, подле него остались только свои; в головах с правой стороны стоял Александр Александрович, а с левой принцесса Дагмара; наследник все время держал их за руки… Государь и императрица стояли по обе стороны больного в ногах… Цесаревич все еще был в полной памяти и говорил ясно. Так, после минутного забытья он взял за руку Александра Александровича и, обращаясь к Государю, сказал: "Папа, береги Сашу; это такой честный, хороший человек". В забытьи он часто поминал его имя. Вообще, он очень любил Александра Александровича и часто говорил императрице, что он никому не пишет таких нежных писем, как "Саше", и даже что он не может дать себе отчета, кого он больше любит – "Сашу или Дагмару". Скоро наступила развязка.

Любимый брат
За эти несколько дней Дагмар стала очень близка семье Николая. Вернувшись домой, принцесса никак не могла прийти в себя. Переживания в Ницце были так остры, что она чувствовала какую-то нерасторжимую связь с этими совсем еще недавно чужими людьми. Примерно то же чувствовали и родные умершего. Особенно привязался к девушке Александр II, намекнувший ей вскоре, что хотел бы видеть ее членом семьи. "Мне очень приятно слышать, что Вы повторяете о Вашем желании оставить меня подле Вас, – писала в ответе царю Дагмар. – Но что я могу ответить? Моя потеря такая недавняя, что сейчас я просто боюсь проявить перед ней свою непреданность. С другой стороны, я хотела бы услышать от самого Саши, действительно ли он хочет быть вместе со мной, потому что ни за что в жизни я не хочу стать причиной его несчастья. Да и меня бы это, скорее всего, также не сделало бы счастливой…" Нельзя не согласиться с автором биографии императрицы А.Н. Бохановым, увидевшим в этом опубликованном им письме и такт, и ум.
Александр совсем не был похож на своего старшего брата. Многие историки по сложившейся традиции подчеркивают, что он был неотесан, малообразован и не подготовлен к серьезной государственной деятельности. Такие отзывы едва ли можно считать справедливыми. Александр просто был другим – по темпераменту, склонностям и складу ума. Большой и слегка неповоротливый, скорее, неторопливый и основательный, он не переносил неискренности, а в своем неприятии светских условностей казался многим даже слегка "мужиковатым". Придворная жизнь казалась Александру тяжкой, малоинтересной и крайне утомительной, и он с большой неохотой выполнял свои "представительские" обязанности, неожиданно и в большом количестве свалившиеся на него после смерти брата. Независимый и не лишенный упрямства характер великого князя, как и его искренняя и глубокая привязанность к умершему брату абсолютно исключали саму возможность говорить о "передаче" ему невесты Николая "по наследству". Родители понимали деликатность ситуации и не хотели давить на сына. В первые недели после трагедии новый наследник много общался с Дагмар. Вряд ли для него было секретом желание отца, чтобы они сошлись поближе.
В очередной день рождения покойного Александр записал в дневнике: "Такого брата и друга никто из братьев мне заменить не может, а если и заменит его кто отчасти, то это Мать или будущая моя жена, если это будет милая Dagmar".
В начале июня 1866 года цесаревич прибыл в Копенгаген, но лишь через неделю решился сделать Дагмар предложение. "Она бросилась ко мне обнимать меня… – записал он вечером. – Я спросил ее: может ли она любить еще после моего милого брата. Она отвечала, что никого, кроме его любимого брата, и снова крепко меня поцеловала. Слезы брызнули и у меня, и у нее. Потом я ей сказал, что милый Никса много помог нам в этом деле и что теперь, конечно, он горячо молится о нашем счастье".

Правила игры
В сентябре датская принцесса прибыла в Петербург и сразу окунулась в водоворот церемоний, представлений, знакомств. Многое предстояло сделать, многому научиться, а кое с чем и просто смириться. Русский двор и светская жизнь в северной столице Европы славились своей пышностью, изощренностью и невероятной активностью. Политические, религиозные, военные и развлекательные мотивы так тесно переплелись в ритуальном строе придворной действительности, что чужак, казалось, просто не в состоянии усвоить все явные и скрытые смысловые оттенки каждого действия, слова и жеста. Как это не похоже было на тихий и родной Копенгаген! За принцессой внимательно следили сотни дружеских, равнодушных и недоброжелательных глаз, а открытость и раскованность русских удивительно сочетались с жестким соблюдением многочисленных неписаных этикетных норм. Все это держало Дагмар в постоянном напряжении. В это непростое время ей очень помог Александр, который страдал даже больше ее самой, с нетерпением ожидая, когда церемониальная круговерть, наконец, стихнет, оставив их в покое наслаждаться семейным счастьем.
12 октября состоялось торжественное миропомазание датской принцессы, ознаменовавшее обязательный для нее переход в православную веру (отныне она становилась Марией Федоровной), на следующий день двор участвовал в церемонии обручения, и лишь 28-го числа прошел обряд венчания. Молодые поселились в отведенном им и специально отремонтированном обширном Аничковом дворце, что на углу Невского проспекта и набережной Фонтанки. Начиналась обычная жизнь "малого" двора, гораздо менее суматошная и беспокойная по сравнению с двором "большим", императорским, но все же, по меркам XIX века, очень насыщенная.
Надо сказать, что к исполнению материнских обязанностей цесаревна готовилась с большим волнением, прекрасно понимая, что лишь рождение будущего наследника престола позволит ей чувствовать себя спокойно. Больше года прошло в томительном ожидании, и вот в конце 1867 года врачи положительно заявили: цесаревна ждет ребенка. Мальчик благополучно родился 6 мая. Двух мнений о том, какое дать ему имя, быть не могло: конечно, Николай! Это был будущий последний глава Российской империи Николай II. Мария и Александр были вне себя от счастья.
В дальнейшем у них родилось еще пятеро детей. Второй сын, Александр, в 1870 году умер младенцем, не прожив и двух лет, и это горе – второе в жизни Марии Федоровны, – конечно, тяжело отозвалось на ней. Родившийся в следующем году Георгий (Жоржи) рос не очень здоровым и в 19-летнем возрасте заболел страшной по тем временам болезнью – туберкулезом легких. Вскоре после этого врачи заявили, что Георгий имеет шанс выжить только в особых климатических условиях. Специально для великого князя высоко в горах, в селе Абастуман (на территории современной Грузии), был построен небольшой дворец, где он почти безвыездно жил до своей смерти в 1899 году. Через несколько лет после Георгия в семье родилась первая дочь – любимица матери Ксения, в 1878 году – младший сын Михаил, еще спустя четыре года, уже после воцарения Александра III, – самая младшая – Ольга.
Отношения со свекром и свекровью у цесаревны складывались великолепно. Александр II относился к невестке с нескрываемой симпатией, несколько сглаживавшей росшее год от года охлаждение в отношениях со старшим сыном. Была одна проблема, крайне осложнявшая взаимоотношения отца и сына. Последние полтора десятилетия перед смертью Александр II вел двойную жизнь. У императора появилась вторая семья, а после смерти законной жены в 1880 году он, едва выждав минимальный срок траура и не обращая внимания на негодование родни, женился на своей возлюбленной – молодой княжне Екатерине Долгоруковой. Брак был морганатическим, и это означало, что новая жена и ее потомство не могут претендовать на трон, но по столице стали курсировать слухи, что император собирается короновать "Катю". Все это время Мария Федоровна, оставаясь на стороне мужа и разделяя его чувства, играла роль своеобразного "буфера", пытаясь, насколько возможно, сглаживать и смягчать конфликты.
В еще большей степени напряжение в семье росло и из-за настоящей "охоты", которую в конце 1870-х годов развернули на русского монарха террористы-народовольцы. Несколько дерзких покушений закончились для них неудачно. Настоящая же катастрофа разразилась 1 марта 1881 года. Смертельно раненный бомбой Гриневицкого, Александр II через несколько часов скончался. Боль, тревога, негодование и чувство тяжелейшей ответственности сопровождали первые месяцы жизни Александра III и Марии Федоровны в новом качестве. Но постепенно все улеглось, и в 1883 году в Москве, как никогда торжественно, прошла коронация. Нужно было осваиваться с новыми обязанностями.

Предчувствие счастья
Как ни оценивай тринадцатилетнее царствование Александра III, невозможно отрицать того факта, что в жизни страны это время стало столь же неторопливым и спокойным, как и сам самодержец. В другом же, личном, измерении для Александра и Марии это время стало счастьем, которое, казалось, должно длиться вечно. Внешне в их жизни изменилось очень немногое. Император оставался подчеркнуто, до аскетизма, скромным в быту, и в этом не было никакой позы. Они очень тосковали друг без друга, когда приходилось расставаться, поэтому старались делать это как можно реже и, будучи в разлуке, ежедневно писали друг другу. Опубликованная недавно А.Н. Бохановым и Ю.В. Кудриной переписка супругов за это время сохранила нам много трогательных свидетельств их влюбленности, ничуть не растерявшей с годами своей свежести и силы.
Об этом – почти безоблачном – периоде жизни Марии Федоровны можно сказать не так уж много. Ее будни были заняты в основном семейными делами, а еще жена императора по традиции много занималась благотворительностью. Император Александр III очень любил бывать на родине жены, в Дании. "Ему нравилась простая, скромная жизнь, которую вела королевская чета, и его еще более удовлетворяла возможность жить вне стеснений этикета, "по-человечески", как он говорил, – вспоминал генерал Н.А. Епанчин. – Государь делал большие прогулки пешком, заходил в магазины. Его простота, приветливость снискали ему большую популярность в народе".
Спокойную жизнь не смогла надолго омрачить даже случившаяся в 1888 году железнодорожная катастрофа, в которую попал царский поезд (каким-то чудом в числе погибших и раненых не оказалось никого из членов венценосной семьи). Беспокоил же Марию Федоровну старший сын – цесаревич Николай, влюбившийся в Гессенскую принцессу Алису. Ни императрица, ни Александр III не считали этот брак удачной идеей. Но сын, заручившись поддержкой брата царя Сергея Александровича и его жены великой княгини Елизаветы Федоровны (она была родной сестрой принцессы Алисы), стоял на своем. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы внезапно ее не заслонили другие, гораздо более трагические события.

Расставание
В начале 1894 года Александр III неожиданно и тяжело заболел. Врачи поставили диагноз: пневмония. Несколько дней его состояние было почти критическим, и даже когда дело пошло на поправку, тревога за мужа не оставляла Марию Федоровну. Всегда производивший впечатление человека с могучим, даже несокрушимым здоровьем, император буквально на глазах очень сильно сдавал. Ни лейб-медик (не очень способный) Густав Иванович Гирш, ни другие врачи, к которым царская семья обратилась за консультацией, не могли установить точной причины резкого ухудшения его здоровья (как выяснилось позже, это была острая сердечная недостаточность). Сам Александр III очень не любил болеть и лечиться и просто игнорировал многие рекомендации медиков. Между тем болезнь развивалась стремительно. В конце сентября царя перевезли на южный берег Крыма, в Ливадию, в надежде на благотворное действие местного климата. Но и это не помогло. Он страшно исхудал, не мог спать и ходить, ужасно мучился от острых болей в груди, сильнейшего отека ног, одышки и слабости. По настоянию Александра III в Ливадию была срочно вызвана Алиса Гессенская – он хотел успеть благословить брак, которого так желал сын.
Мария Федоровна не могла поверить, что надежды уже нет. Она, как могла, крепилась. Все кончилось 20 октября. Многочасовое мучительное угасание мужа Мария Федоровна наблюдала, сидя рядом с ним. "Я так и не могу привыкнуть к этой страшной реальности, что дорогого и любимого больше нет на этой земле. Это просто кошмар. Повсюду без него – убивающая пустота. Куда бы я ни отправилась, везде мне его ужасно не хватает. Я даже не могу подумать о моей жизни без него. Это больше не жизнь, а постоянное испытание, которое надо стараться выносить, не причитая, отдаваясь милости Бога и прося его помочь нам нести этот тяжелый крест!" Что можно добавить к этим словам императрицы, приводимым в книге ее современного биографа А.Н. Боханова? Конечно, со временем острая боль отступила. Впереди были еще 34 года жизни, и разве могла она предположить тогда, какие испытания еще придется пережить?

На пороге
Влияние матери на старшего сына, столь неожиданно ставшего повелителем громадной державы, поначалу казалось довольно значительным. Но постепенно оно не могло не ослабевать. Мария Федоровна никогда не тянулась к власти, да и не приучена была вникать в политические дела. Когда приходилось о них размышлять, она руководствовалась не какой-либо политической программой, а здравым смыслом и женской интуицией. Это – не самые худшие советчики. Но мир так стремительно менялся, на историческую арену выходили совершенно новые силы, агрессия, жесткость и нетерпимость становились нормой во внутренних и международных делах, а казавшиеся еще недавно незыблемыми устои вдруг начинали колебаться – и рушились!
Ее Ники так недостает суровой основательности отца! Он чересчур деликатен и мягок, чересчур доверяет окружающим, и часто не он руководит обстоятельствами, а они подчиняют его себе. Да и Аликс вряд ли можно считать твердой опорой для мужа. Отношения с невесткой вообще не ладились: слишком разными по характеру были две императрицы. Александра Федоровна, постоянно погруженная в свои сложные, непонятные свекрови переживания, казалась ранимой и в то же время – чересчур холодной и отчужденной.
Императрица нередко путешествовала, гораздо чаще, чем раньше, ездила в родную Данию, много занималась делами семьи, особенно близко к сердцу принимая заботы младших детей – Михаила и Ольги. Большой радостью стало рождение в 1904 году у Ники и Аликс долгожданного наследника – цесаревича Алексея. Впрочем, окружающая действительность давала больше поводов для беспокойства, чем для радости. Неудачная война с Японией, революция, политиканство и интриги, распущенность и какая-то дряблость, как будто разливавшиеся в обществе, – все это она воспринимала очень остро.

Летом 1914 года началась I Мировая война. Поначалу она вызвала патриотический подъем, однако вскоре внутренние проблемы не только вновь оказались на первом плане, но и чудовищно обострились. Военные неудачи, истощение сил народа, все более агрессивные политические претензии "общества" и падение популярности императорской семьи накалили ситуацию в стране. Последние месяцы перед Февральской революцией Мария Федоровна провела в Киеве. Именно здесь в октябре 1916 года было скромно отмечено 50-летие ее свадьбы.
Получив в начале марта роковое известие об отречении сына от престола, она устремилась к нему в Могилев (там размещалась Ставка Верховного Главнокомандующего). Вновь – который раз в жизни! – ее охватило ощущение страшного горя и бессилия. Она не могла не то чтобы смириться, даже просто понять причины произошедшего.
В конце марта 1917 года императрица вместе с дочерью Ольгой и зятем Александром Михайловичем прибыли в Крым. Вскоре к матери и мужу присоединилась великая княгиня Ксения Александровна. Здесь, фактически под домашним арестом, в полной неопределенности по поводу своей дальнейшей судьбы и – самое тяжелое! – судьбы сыновей и внуков, она прожила целых два года. На смену Временному правительству пришли большевики, затем Крым оккупировали немцы (их предложение обеспечить выезд за пределы России она с негодованием отвергла)… А из Сибири дошли страшные известия о жестоком убийстве родных (она до конца жизни отказывалась им верить, сохраняя надежду на чудо). Ее собственное будущее обсуждалось политиками и дипломатами в Петрограде, Москве, Копенгагене, Лондоне и Берлине, но она не беспокоилась о себе. Лишь уговоры родственников заставили Марию Федоровну согласиться покинуть Россию, приняв предложение английского короля Георга V, в конце концов, приславшего за ней в Крым крейсер.
Лишь несколько месяцев смогла выдержать она в Британии. Отношения со здешними родственниками явно не клеились. Они не могли понять глубины ее горя, она остро переживала свое положение "вынужденной гостьи". Но и переехав на родину, в Копенгаген, Мария Федоровна не испытала никакого облегчения. Племянник, датский король Христиан X, откровенно недолюбливал слишком независимую и привыкшую к уважению тетку, многие датские политики воспринимали ее существование как обузу, чреватую политическими осложнениями в отношениях с Москвой. Единственной радостью была семья младшей дочери Ольги, еще в 1916 году вышедшей замуж за простого офицера Н.А. Куликовского. Особенно тепло относилась она к внукам – Тихону и Гурию.
Тихая кончина Марии Федоровны в 1928 году не потрясла мир. Многие восприняли ее как символ окончательного ухода в прошлое целой эпохи в российской и мировой истории. Однако, наверное, уместнее было бы сказать, что умерла удивительно красивая и сильная женщина.
http://norse.ru
 

А знаете ли вы...

Что означало по древнееврейским обычаям класть голову на грудь другому за трапезой?

Видео

Фото